БЕЛАРУСЬ ПРОТЕСТАНТСКАЯ

Аўтар:  Михаил Голденков

{jcomments on}Когда ВКЛ подписало унию со Швецией в Кейданах в 1655 году, то парламент ВКЛ состоял из одних лютеран и кальвинистов, включая лишь двух православных и, что удивительно, ни одного католика! Куда же делись все католики и большая половина православных в середине XVII века, если в начале XVI века от всех верующих католики и православные составляли соответственно 38 и 39 процентов? Протестантов в начале XVI века было всего лишь 1,5 процента от всех верующих, если верить статистике. Ни указов, ни приказов об особых условиях протестантам в ВКЛ никто не создавал. Куда как больше, чем лютеран и кальвинистов, в Беларуси было иудеев (10 процентов). И вдруг, через каких-нибудь пятьдесят лет, ВКЛ при католическом короле и великом князе уже можно назвать всецело протестантской страной – страница истории, которую почему-то обходят стороной все беларуские историки!

Рост протестантских церквей на территории современной Беларуси (их количество уже превзошло количество храмов православных и католических) имеет, как видим, исторические корни.

Реформаторское движение в Великом Княжестве Литовском было тесно связано с гуманистической культурой и реформаторскими событиями на Западе Европы. Значительную роль сыграло Возрождение и Реформация в Польше, а также зависимое от Польши соседнее Прусское княжество, в котором в 1525 году лютеранство стало государственной религией. В 1544 году в Кенигсберге был основан лютеранский университет, где получали образование многие и литвинские протестанты.

Самое раннее упоминание о появлении протестантизма на территории Беларуси относится к 1535 году, когда князь Юрий Семенович выделил в принадлежавшем ему городе земельный участок для построения лютеранской церкви. Первым проповедником лютеранства в Беларуси был в 1539 году Аврам Кулева или как его еще называли – Авраам Кульма. Образование и ученую степень доктора богословия он получил в Германии, где был посвящен в сан римско-католического священника. Возвратившись в Вильно, Кулева начал распространять не римское католическое, а лютеранское учение. Но лютеранство на тот момент не нашло большого количества последователей на территории ВКЛ.

Как только протестантизм распространился в ВКЛ, самым популярным течением протестантского движения стал кальвинизм. Главным популяризатором кальвинизма был беларуский князь Миколай Радзивил Черный, канцлер ВКЛ и воевода виленский. Приняв учение Кальвина в 1533 году вместе со своей семьей, Радзивил Черный использовал собственные средства и влияние для распространения кальвинизма в своих владениях. Радзивил открыл молельню прямо в своем загородном особняке. Чуть позже он получил разрешение короля на установку в самом Вильно на площади около рынка большой палатки, в которой собирались кальвинисты для молитвы и слушания проповедей. В 1561 году Радзивил открыл также молельни в Несвиже, Клецке, Орше, Шимянах, Ивье, Кейданах, Бресте, Витебске, Городее, Заславле, Минске, Слуцке, Сморгони. К 1660-м годам в кальвинизм перешло достаточно много литовских магнатов: Радзивилы, Кишки, Сапеги, Нарушевичи, Воловичи и другие. Кальвинизм принимает также большая часть беларуской шляхты, а также крестьянство. Отдельные сохранившиеся источники свидетельствуют о том, что во владениях беларуских магнатов-протестантов многие крестьяне добровольно исповедовали эту же веру.

Так, в Новогрудском воеводстве проживало свыше 600 княжеских фамилий изначально римско-католических и православных, из которых в православной вере осталось только 16, остальные же 584 перешли в протестантизм! Из всех 700 римско-католических приходов в Княжестве, по свидетельству иезуита Циховия, в 1556 году осталась в католицизме только одна тысячная часть католиков! Более массового перехода в протестантизм трудно представить. Иностранные путешественники в 1555 году отмечали в Западной Литве (Запад Беларуси плюс Виленская область) подавляющее количество именно кальвинистских храмов.

В 1557 году в Вильно под председательством Радзивила Черного состоялся первый учредительный синод литвинских протестантов. Синод избрал руководящие органы протестантской церкви Виленского княжества. Руководил деятельностью кальвинистских общин суперинтендант. Он созывал синоды и заведовал текущими делами. Непосредственную работу среди членов общин вели проповедники. Из светских лиц избирались сеньоры, обязанностью которых было контролировать жизнь церковных общин.

Еще до того дня, как в 1565 году литвинский просветитель Иван Федоров (Ян Федорович из Барановичей) издал в Москве свою первую и первую печатную московскую книгу «Апостол», в ВКЛ помимо православных книг на русском, католических на латинском, вышли в свет уже и первые протестантские книги, благодаря все тому же Радзивилу Черному. Он для распространения кальвинизма построил типографии в Бресте и Несвиже.

Для подготовки юношества были открыты кальвинистские школы в Вильно, Новогрудке, Несвиже, Слуцке, Орше и Шимянах. Особенно легендарной среди протестантов ВКЛ стала книга виленского пастора Самуэля Дамбровского «Пастилля». Про нее ходили легенды, рассказывали, что книга «Пастилля» не горела, когда ее бросили в печь католические священники. Имя пастора Дамбровского (чей отец Петр был гуситом и бежал в Пруссию от преследований в Чехии), также незаслуженно забытого нашими историками, на свой час до самой его смерти в 1625 году было по истине легендарно не только в Вильне. Его «Пастиллю» издали за счет оршанского старосты Петра Нонгарда в городе Торуне.

ПОД ДВУГЛАВЫМ ОРЛОМ

В результате захвата Беларуси (Литвы) Российской Империей (1772-1795 гг..), протестантские парафии бывшего Великого Княжества Литовского были подчинены различным департаментам имперского правительства. Так, после последнего раздела (1795 г.) и сама Литовская Консистория в Вильне стала подчинена российскому Министерству (Коллегии) Юстиции.

В восточной Беларуси, ставшей частью России ещё в 1772 году, лютеране и кальвинисты первоначально ощутили даже некоторое облегчение от притеснений со стороны радикальных католических кругов в прежние времена Речи Посполитой. В частности, лютеранская парафия в Полоцке основала новое здание церкви в 1775 году. В 1780 году, по личному разрешению Екатерины II, новую церковь основали и могилевские лютеране: при посещении Могилева императрица указала тамошнему православному епископу Конисскому передать лютеранам одну из невостребованных православных построек. На плане Минска 1809 года появилась лютеранская церковь, которой ещё не было на плане 1793 года. В Витебске в 1833 году российскими властями было передано под лютеранскую святыню здание бывшего костёла XVIII века.

Однако при якобы «сравнительно терпимом» отношении к лютеранству и кальвинизму российские власти в то же время установили и ряд ограничений. В случае брака с православным или православной, лютеране и кальвинисты по закону не могли воспитывать своих детей в протестантском исповедании. Переход лютеран в московское православие в то же время всемерно поощрялся, тогда как обращение православных в лютеранство являлось в России уголовным преступлением (для самого верующего и для пастора). На постройку "инославной" церкви требовалось согласие местных православных церковных властей, и т.д.

Российские власти стремились ликвидировать и какую-либо самобытность беларуской (литвинской) лютеранской традиции. Уже в 1805 году из Петербурга был предписан к употреблению новый обряд литургии (похожий на шведский) – вместо использовавшегося в ВКЛ прежде, происходившего от старо-саксонского.

В 1832 году (после польско-беларуского восстания 1831 г.) остатки автономии и самобытности лютеран Беларуси были окончательно ликвидированы, виленская Литовская Консистория распущена, и из лютеранских приходов бывшего Великого Княжества – Виленской, Ковенской, Гроденской, Минской, Витебской и Могилевской губерний – была образована "8-я диоцезия" Курляндской консистории (г. Митава, ныне Елгава, Латвия), управлявшаяся на основании унифицированного устава.

Одновременно петербургские власти ввели и новый лютеранский служебник (Агенду) – составленный теперь уже по прусскому образцу. Делопроизводство должно было вестись только по-немецки. Единственной особенностью положения лютеранства на землях бывшего ВКЛ, также и после ликвидации Виленской Консистории, оставалось разве что соединение лютеран и кальвинистов Российской Империи, согласно указу Александра І от 1819 года.

С 1832 года старший пастор в Литве (т.е. "8-й диоцезии") имел титул пробоща (по-немецки пробст). Во всех вопросах духовных они были подчинены Курляндской консистории в Митаве, а в административных – Генеральной консистории в Санкт-Петербурге.

Тем не менее, лютеранство в Беларуси ещё долгое время не утрачивало элементов своей исторической самобытности. Несмотря на новый приток немецких и латышских колонистов, которые пополняли число лютеран бывшего ВКЛ, оставалось ещё значительное количество и «старых» лютеран, особенно на западе Беларуси.

«Укоренённость» лютеран зашла в ту эпоху так далеко, что, например, в 1815 году один из лютеранских пасторов жаловался в Петербург на беларуских униатских священников, у которых некоторые лютеране стали принимать крещение, похороны и венчания. Между тем, большинство исконных немецких обывателей – например, роды Плятеров, Тизенгаусов, Сакенов, Лелевелей, были уже поколениями, ассимилированными в беларуской протестантской среде. Согласно «Канфесii на Беларусi…», даже немецкие колонисты тогда уже утратили свой язык. К середине XIX века многие лютеране Беларуси, происходившие из числа прежних колонистов, перешли на местный язык и на польскую письменность.

Интересным явлением можно назвать и случаи обращения иудеев в лютеранство в Беларуси во второй половине ХІХ в. Как известно, евреи были лишены многих общегражданских прав в Российской Империи, однако, в случае принятия – по тем или иным причинам – христианства, они становились практически полноправными подданными Империи. Из числа евреев, принимавших тогда крещение в Беларуси, многие выбирали именно лютеранство. Возможно, это было связано с весьма сильной национально-культурной обусловленностью российского православия, неблагоприятным (гонимым) положением католицизма, а также близостью между языком идиш и немецким языком.

Как представляется, этот процесс содействовал и определенному укреплению материального положения лютеранских приходов Беларуси к концу ХІХ века, но в то же время закреплял господство там немецкого языка. Хотя немецкий язык преобладал, однако, давняя традиция проповеди по-польски сохранялась в XIX в. в парафиях со значительным присутствием ненемецкоязычных прихожан, как например, в Вильно. Попытки ввести в богослужении нейдорфской лютеранской парафии на Брестщине немецкий язык, для чего в 1868 году туда был назначен специальный учитель немецкого языка, после четырёх лет работы были прекращены по причине безнадёжности. А из данных переписи населения 1898 года следует, что более 1600 лютеран записались тогда просто беларускоязычными, хотя за беларуским языком в Империи не признавалось иного статуса, нежели диалекта русского языка, состоящего из четырех диалектов: великоросского, малоросского, белорусского и русинского (языка карпатских русин). Кроме того, в некоторых районах северной Беларуси, где селились латышские колонисты, проповеди велись и по-латышски.

Либерализация российских законов о религии после революции 1905 года сделала возможным для нескольких сотен верующих в беларуских губерниях Империи вернуться (или обратиться) из православия в лютеранство.

ЗАКАТ

События первой половины ХХ в. разделили земли бывшего Великого Княжества между СССР, Польшей, и Республикой Летува. На востоке Беларуси большевистская оккупация положила конец существованию лютеранских парафий. В Минске, Полоцке, Витебске, Слуцке, Могилеве и ряде других городов в конце 1930-х гг. НКВД БССР провело, кроме «польской операции», также и две специальные операции по массовым репрессиям против населения немецкого и латышского национального происхождения, поскольку эти лица и составляли тогда преимущественное количество беларуских лютеран. В результате физически существенно сократилось общее число остававшихся ещё в восточной Беларуси верующих этого исповедания.

Тем временем в Западной Беларуси в начале 1920-х гг. лютеранские парафии вошли в состав Костёла Евангелическо-Аугсбургского Польши и так просуществовали до Второй мировой войны. Вначале все парафии Западной Беларуси были включены в Северо-Восточную диоцезию (суперинтендентуру); в 1937 году она была разделена на три диоцезии, причем, например, приходы в Бресте (с филиалом в Пинске) и Мостицах (бывший Нейдорф) попали в новую Люблинскую диоцезию, а остальные парафии, в частности, в Гродно, Изабэлине, Белостоке, Вильне – в Виленскую диоцезию. Богослужения велись по-польски и по-немецки, однако только треть пасторов Виленской диоцезии были немцами, остальные - беларусами. В Гродно, Изабэлине, Бресте и Белостоке кальвинистские парафии пользовались общими церковными зданиями с лютеранами.

В 1920-х годах в Западной Беларуси остро встал вопрос об издании Св. Писания на современном беларуском языке (предыдущий беларуский перевод был издан в 1570-х гг.). Так, в 1928 г. пастор (позже сеньор Виленской лютеранской диоцезии) З. Лёппэ писал: «Как евангелическо-лютеранский пастор в Вильне, который не только хорошо знаком с ситуацией, но и следит за её развитием, я молю Бога и слуг Его: Дайте нам Новый Завет и Псалмы на белорусском языке!..» Заслуга инициативы такого перевода и издания (1926-1931 гг.) принадлежала беларуским методистам и баптистам. Полная версия Нового Завета и Псалмов по-беларуски, известная как «перевод Антона Луцкевича и Луки Дзекуць-Малея», была опубликована в 1931 г., рекордным для всего западнобеларуского книгоиздательства тиражом в 25.000 экземпляров. Этот перевод был позже переиздан в 1948, 1985 и 1991 гг.

Протестантами были некоторые из беларуских общественных и культурных деятелей первой половины XX века, в частности первый редактор «Нашай Нівы», позже сенатор, А. Власов (методист-протестант), литератор Гальяш Левчик-Левкович (тоже методист), драматург Франц Олехнович (кальвинист), один из начинателей беларуского возрождения, политический и культурный деятель профессор Вацлав Ивановский (кальвинист). Сочувствовал кальвинизму выдающийся беларуский деятель Антон Луцкевич…

Лютеранками были жены некоторых беларуских общественных деятелей. Из лютеранской семьи происходила жена классика беларуской литературы Якуба Коласа, Мария. Были евангелики и среди польских деятелей – уроженцев Беларуси: в частности маршал Юзеф Пилсудский, лютеранин. В период Второй мировой войны протестанты также принимали определенное участие в беларуской общественно-политической жизни: так, один лютеранин и четыре баптиста находились среди делегатов II Всебелорусского Конгресса (Минск, 1944 г.).

В период нацистской оккупации к лютеранам в Беларуси (т.е. комиссариат Weissruthenia) была применена такая же сегрегативная политика, как и в Польше. Кроме того, жители Беларуси немецкого происхождения рассматривались как "фолькдойч" и были принуждены выехать в Рейх, и к приходу советской армии в 1944 году в Беларуси уже почти не оставалось лиц немецкого происхождения, а осмелившихся остаться в СССР тотально репрессировали сталинские власти. За малым исключением, религиозные общины в Советском Союзе были ликвидированы, их собственность конфискована, священство подвергалось преследованиям, церковные здания всех конфессий разрушались, прочие же церкви были преданы запустению или приспособлены под различные советские госучреждения, иногда для культурных и даже промышленных целей. После войны исчез нейдорфскоий збор, как не стало на послевоенных картах и самих лютеранских деревень Брестщины, составлявших его парафию.

В советский период действующих лютеранских церквей в Беларуси не существовало вообще. Так, например, здание лютеранской церкви в Гродно стало областным архивом до начала 1990-х гг., брестская церковь была перестроена почти до неузнаваемости и приспособлена под кинотеатр «Смена», а в Полоцке здание церкви занимает местный музей.

* * *

ДОПОЛНЕНИЕ РЕДАКЦИИ:

ОТ ЗАКАТА К ВОЗРОЖДЕНИЮ

Для самодостаточного государства нужна своя национальная религия. У нас этой задаче не отвечали ни польский костел, ни киевское православие, ни тем более москово-ордынская религия несторианского толка – которая в наибольшей степени была подчинена своим царям. Католиков именовали «поляками», православных – «русинами» (то есть украинцами); это разбивало единство беларусов-литвинов, препятствовало формированию нации как в прошлом, так и сегодня.

В начале XVI века было очевидно явное противоречие между политической силой Литвы-Беларуси – и ее подчиненным в религиозном вопросе статусом. Литва-Беларусь владела огромными территориями: туземной Жмудью, всей Украиной, на востоке граница проходила до Московской области, в разное время вассалами нашей державы являлись Псковская и Новгородская республики с Великим княжеством Тверским. Но при этом у нас не было своей национальной религии, которая была бы базисом ВКЛ: возможно, это стало главной причиной последующего упадка Великого княжества Литовского как альтернативного Москве центра собирания земель. Центр религии ВКЛ-Беларуси был обязан находиться не в Киеве или Кракове (и тем более не в Москве), а у нас.

Популярность протестантизма в Беларуси объяснялась именно тем, что это был удобный случай отказаться от иностранных религий – и обрести свою национальную веру, которая отражала бы нашу специфику: национальный менталитет, язык народа, исторические особенности. Украинское и польское содержание, а тем более москово-ордынское восточное казались у нас суррогатом – поэтому у нас никогда не существовало религиозного фанатизма, а вместо него царила веротерпимость: ни одна из этих религий не воспринималась «родной».

Протестантизм в ВКЛ-Беларуси быстро стал нашей национальной верой – чего не случилось ни в Кракове, ни в Киеве, ни даже в Жемойтии. Как известно, каждую религию создает для самого себя каждый народ. Наша модель общества была совершенно противоположной ордыно-московской деспотической модели – поэтому нам абсолютно не подходила религия московитов, обожествляющая свою власть. Киевская модель отражала чуждые нам балканские национально-религиозные истоки, а краковская католическая казалась хоть и близкой, но развращенной неуправляемой властью церкви. Мы же являли собой в этом регионе Европы скандинавский тип культуры – ментально близкий не южанам, а шведам (с которыми позже и заключили Унию). Подобно другим скандинавским народам, мы охотно приняли протестантизм – он наиболее полно соответствовал нашему североевропейскому характеру, представлениям о справедливости Бога и Общества.

Со времен царизма и по сей день попы и иные великодержавники продолжают говорить о том, что, дескать, поляки у нас занимались переманиванием в католичество беларуского православного населения. На самом деле польские иезуиты в течение нескольких поколений хитростью переманивали наших ПРОТЕСТАНТОВ в католичество, так как страна давно стала не православной и не католической, а протестантской.

Например, наш Договор о создании Союзного государства со Швецией в 1655 году был подписан всей беларуской шляхтой «лагеря Радзивилов»: все они были протестантами, и только четверо являлись православным исключением – Мартиян Огинский, Ян Быховец, Константин Поклонский и Андрей Курбский. Однако через несколько поколений иезуиты переманили почти всю эту нашу протестантскую шляхту в католичество. Если оставить в стороне ложь попов о том, что «иезуиты переманивали православных» (а чаще врут, что «силой и пытками заставляли отказываться от православия», это было запрещено и Ватиканом, и законами Речи Посполитой), то без такого «переманивания» наша шляхта должна была и по сей день оставаться протестантской. А вовсе не православной.

Какая из этих трех конфессий была бы лучшей именно для беларусов?

Православная конфессия практически перестала существовать после падения Византии и принятия Грецией униатства – то есть главенства Папы Римского. Страны православия, как верно заметил российский историк А. Бушков, опустились в «века проклятия, невезения и испытаний». А что касается московской веры, то она, фактически, не являлась и не является православной – в византийском духе, а является наследником несторианского течения, популярного в Орде и в восточных странах. Это государственная сугубо российская религия (в прошлом опора самодержавия), которая служит только одной России и не может быть принятой народами других стран – ибо будет априори подрывать их государственность. Напомним, что при царизме принятие московского православия являлось одновременно присягой московскому богоцарю.

Равно польский католицизм служил полонизации нашего населения, что пусть и было меньшим злом, чем ордынизация со стороны Москвы, но все равно противоречило задачам беларуской церкви как хранителя национального самосознания народа.

Реализовать наше национальное лицо мы могли лишь в протестантизме, что позже все равно проявлялось уже в нашем униатстве и в особой специфике беларуского католицизма (в сути своей они сохраняли черты нашего протестантизма). Именно в протестантских странах решили поставить в основу общежития Заповеди Бога – и этим создали самые эффективные и богатые государственные модели с самым высоким уровнем социальной защищенности простого человека (знаменитый «скандинавский социализм»).

Не вызывает никаких сомнений, что если бы нам удалось защитить свое национальное лицо религии от влияния Польши и потом от религиозного геноцида со стороны России, то сегодня мы были бы в одном ряду со странами «скандинавского социализма». Поэтому вопрос веры – это вопрос и выбора своей модели общества и государства. Когда в Норвегии мать-одиночка получает от Государства ежемесячное пособие в 5000 долларов – это заслуга именно национальной протестантской религии и «социализма» христианских партий. Католики и православные таких целей не ставили – а потому и таких результатов в своих странах не имеют.

Вместе с тем сегодня Беларусь возрождает свой протестантизм и в этом отличается от всех стран СНГ. Фактически, Беларусь уже следует считать протестантской страной, так как протестантизм является главной религией столицы и областных центров.

Новейший Атлас «География Беларуси» для 10 класса (2009 г.) приводит на стр. 33 карту страны с указанием конфессиональной структуры религиозных сообществ в РБ по состоянию на 2007 год. Во всех областных центрах (кроме Витебска) лидерство занимают протестанты. В Могилеве – 55,9% протестантских общин; 20,6% православных; 5,9% католических. В Минске – 51,6% прот.; 25,4% прав.; 9,1% кат. В Бресте - 47,1% прот.; 23,5% прав.; 8,8% кат. В Гродно - 44,7% прот.; 18,4% прав.; 21,1% кат. В Гомеле – 43,6% прот.; 33,3% прав.; 2,6% кат. В Витебске - 31,9% прот.; 52,2% прав.; 5,8% кат.

Протестантизм стал ведущей религией у около половины районных центров Беларуси. Протестанты составляют примерно половину религиозных общин (и иногда до 80% (!), как в Чечерске) в следующих райцентрах: Чечерск, Костюковичи, Хотимск, Кричев, Чериков, Краснополье, Корма, Рогачев, Светлогорск, Добруш, Брагин, Хойники, Мозырь, Ельск, Петриков, Калинковичи, Житковичи, Столин, Любань, Солигорск, Лунинец, Пинск, Ганцевичи, Иваново, Кобрин, Иванцевичи, Береза, Жабинка, Барановичи, Несвиж, Новогрудок, Слуцк, Клецк, Ляховичи, Бобруйск, Старые дороги, Марьина Горка, Червень, Березино, Кировск, Быхов, Славгород, Кличев, Белынычи, Смолевичи, Крупки, Круглое, Горки, Орша, Толочин, Чашники, Лепель, Новополоцк, Россоны, Узда, Дзержинск.

За 15 лет (1992-2007 гг.) число протестантских сообществ в процентном отношении к сообществам иных конфессий возросло почти вдвое. В 2007 году общая картина по всей Беларуси выглядела так: 47,4% православных общин; 33,4% протестантских; 14,9% католических; 4,4% прочих. По прогнозам, к 2012-2014 году общее число протестантских общин в Беларуси превысит число православных и затем отметку в 50%. Отныне Беларусь перестанет официально считаться «православной страной», она станет протестантским государством.

 

Зменена 19.03.2011 20:35

Каментары: